Серо-сараевая заплата,

 Пришитая на зады,

 Нитки ржавые из досо́к.

 В раме Малевича набухает хохлатое

 Торжество пестроты,

 Бьющее гусеницу в висок.

 Божия бабушка наполола,

 Вкопала и поцвела.

 К лету вырастила ключи —

 Прыгает клубной картошкой по грядке голая,

 Раскалясь добела,

 Заговор взваривая, ворчит

 Что-то про ом мани, пламя хум, жгучий хрен,

 Самбха́ра бима́на джа́ва хум ом!

 Редька, смородина — ом!

 Петрушка — ом!

 Клубника — А-У-М!

 Взлетает по жерди куриной хорьком,

 Выгоняет Тая Кудах,

 Выпивает яйцо,

 Светлеет лицом, 

 Сотни очей раскрывая, и в тех очах

 Растут побеги души.

 А гнезда старая

 Сносит на шифер

                                    крыши

                                                     сарая

                                                                     мира.

 Села с прямой спиной как порох —

 Впервые за лет полста,

 Вспухла августовским огнём,

 Зрелищем, больно смотреть которое

 Жимолости кустам,

 Розам, крыжовникам — ом!

 Клубни дыма, высо́ко пламя. 

 Как же тепло, мой бог.

 Как же нам жить — без сарая? 

 Ом ма́ни,

 Ох.